Фэнтези Прода Выпуск 79-2007

Автор: | 10.11.2017

найдено и откомментировано hrummsa

О Лонд-Кви — вдохновение, богатство, но порочное
И запах крепкий поила, тельняжки моряка.
Я верю что очищусь я, всё смыв водой проточною.
Грехи мои бесчётные исчезнут, но пока…

Защитной гемнастёркою бойца из артполка,
Прикроют грех мой временно могучие войска

Пока я всё же грешница, преступница, изменщица,
И мутный непроглядный прочь тячёт реки поток.
Да и пускай я грешница, моя болезнь не лечится
Моя болезнь не лечится, ведь имя ей порок.

Поток тячёт, брыкается, свястит, бяжит, ругается
Нясёт во тьму безбрежную, хронически плескается.
Но очень даже лечатся, в известном заведении,
Порок и грех, и прочие бясовски настроения.

Ты со смертью дружишь с рожденье
И не боишься её страшных взглядов
Самое страшное из преступлений
Для тебя стало судьбой и отрадой

Дружишь с прозектором тоже с рожденье
И с криминалом любого значенья.
Убийства, наркотики, винокуренье —
Всё это в списке твоих прегрешений.

До рассвета кофе с молоком
Сигаретный фильт руки обжог
Ты опять с другими так далеко
А потом мне скажешь: «Просто не смог»

И падает кофея чашк со стола
Твой фотографий я порвала

Прости, но исцеленья не надо
Я не больна, любовь не недуг
Мне лишь покой будет наградой
Никто в твоих лесам мне не друг

Никто не друг в твоих лугам,
В твоих жилищам и дворам.

А у меня найдёшь избавленье
Покой и надежду на завтрашний день
Истлеет твоё наважденье
Уйдёшь с души твоей эта тень

Уйдёшь с души и с разума, и с боли
Откажешься от миф и алкоголей
В покое проведёшь остатков дней
И станет твой крыло пушистей и белей.

Душа моя темна это верно
Но тень тут не причём, то мой путь
Наверно я была слишком скверный
Прости меня подруга и забудь

Была я слишком тёмный и печальный.
Прости-забудь моя душа суицидальный.

Я звезда, я звезда, я буду сиять высоко
Я узнаю, что у небо внутри
Неужели это так легко
Я всё выше и выше и выше!

Всё выше и выше, и выше
Стремим мы полёт наших крыш!
У небо внутри – мы напишем —
Есть ангел по имени «Шиш»!

Он был из тех кто любит ветер
Из тех кому не жить на свете
Без воли и ветра в волосах
И пламени свободного в глазах

Да, воля в волосах нужна!
Жизнь без неё ничтожна и бледна!

Вокруг только кровь и глаза мертвецов
Неопытных, юных, горячих бойцов.
Я тоже дитя, но в крови моей пламя
И флагом мне стало навек волчье знамя

Привет! Это я – Мери-Сью! Не узнали?
Ну, как же вы так! Вот пламя в крови!
А знамя, ставшее флагом? Едва ли
Вас это смутит, поразит, удивит!

…И я умираю, одна под луной
Мы больше не встретимся милый герой.
За тучи луна, стало пасмурно небо
И вместо волчицы в траве королева

Ну, вот же – опять – королева лежит!
Волчицею в сече кровавой сражалась.
И в пасмурно небо трагично глядит!
Не зря нынче ночью по лесу шлялась.

Изодрано платье и к небу глаза
И снова спасенья дают небеса

Дают небеса и печенья с вареньем,
И снова дают шоколад с восхищеньем.

Ты был на людях груб и жесток
Но наедине давал слабину
Мы оба знает, между нами был ток
Но прекратить мы не смели войну.

Мы оба знает, что было электричество,
А он даёт слабину, когда наедине.
А на людях творит такое чародейство,
Что нам остановить войну никак нельзя.

——- еще оттуда же ———

Холодный город Лонд-Кви не греет и не спит
Рассвет приходит пламенем, срывает сон с ресниц
Твои дома кирпичные и мостовых гранит
И воздух морем взрощенный и золото страниц — когда расвет пылающий уже совсем погас, мы поняли, товарищи, — цэ ядерный фугас.

Однажды сделал легкой ты мою судьбу неспешную
И усмехнулся бездною назад пути закрыв — бездонно улыбнулся ты, гордясь своей усмешкою, и про вставные челюсти совсем-совсем забыв…

Молвы не будет, верь мне подруга
Тебя родной в лесах назовут
И вырвут из губительного круга
Воспоминанья злые сотрут — серафим шестикрылый к тебе явится в белом халате… но не представится.

Он нет, не отпущу тебя Хэнэ
Хоть год в моих лесах поживи
Ты для меня не кажешься скверной
Ты лишь попала в сети любви
Тебя я осуждать не посмею
Твой выбор обоснован тобой
Любить как и ты я умею
Останься хоть на год ты со мной — поедем мы в Голландию весной, будем отныне жить только с тобой…

Смеётся закат на наших ресницах
Посеребрённых холодной росой
А небо всё в чёрных точках — птицах
Сияет и пышет неземной красой — чу! Слышу поступь знакомых метафор! Скажите, это заразно, аффтар?

Что со мной? Подломилисья крылья! — мягкий знак в них запутался пылью…

Он был из тех кто знает цену дружбы
Везде всегда уместным был и нужным
Кружился в танце в гостинной при свечах
И ловко дрался на стальных мечах — на деревянных драться не умел. На том однажды он и погорел.

Жестока любовь между зверем и птицей — пожалуй. Им ведь трудно совокупиться.

—— следующий тур ———

Рассказывает bbzhukov.
Каждый год в начале июня в Москве в музее-заповеднике «Коломенское» проходит фестиваль авторской песни. По нечетным годам на фестивале проходит I тур московского конкурса авторской песни (у этого мероприятия двухлетний цикл). Любой желающий может предложить вниманию группы прослушивания две песни (а если попросят, то и больше). Некоторые конкурсанты, пройдя еще два тура, вознесутся к вершинам широкой известности в узких кругах и спустя ровно год в том же «Коломенском» будут увенчаны званием лауреатов московского конкурса. А другие останутся только в памяти членов группы прослушивания. Такими, например, строчками:

Людям, как цветам, улыбнемся мы…
bbzhukov: Одна моя коллега, помнится, очень смешно разбирала пособие для офисных барышень, как выйти замуж за босса — где как раз и рекомендовалось здороваться с кактусами и мило мяукать, заглянув в зеркало.

И все наладится у нас самим собою… — самим собой наладится не раз. Товарищи! Я верю — и не скрою — самим собой все будет и у вас!

Когда-то давно, где-то на краю света, очень далеко…
bbzhukov: Это первая строчка в песне.

И умирая, он кричал,
Как пароход, придя к причалу,
Те четыре слова: «Я был сегодня счастлив!» — последний крик Крузенштерна, человека и парохода…

Как запустишь свое счастье — так оно и полетит…
bbzhukov: из той же песни на ту же тему:
И летит оно стрелою ярко-млечного пути… — я метафор здесь построю: не проехать, не пройти.

Мы не будем богаты, пока горстка богатых
Делит наше богатство в свой кошелек…
bbzhukov: Эту песню автор назвал «Селетёры страны», каждый ее припев кончался строчкой «селетёрствовать, видно, нравится!»

Мы потомки бескрылые предков своих — птерозавров…
bbzhukov: До сих пор палеонтологи думали, что эта группа рептилий вымерла, не оставив прямых потомков.
schreik: динозавры порхали, совали в цветы хоботок…

Мне сердце тонкой пленкою сковал холодный лед… — но по этой тонкой пленке даже КРАЗ легко пройдет.

…И загоняла душу в бутылку из стекла — в бутылку из бетона — увы — я не шмогла.

Наверно, где-то рядом сон тела уж разложил по полкам…
bbzhukov: Только у меня это вызвало мысли о морге?

Убей дурную бесконечность!
bbzhukov: Само по себе это, может быть, не очень смешно, но в середине длиннейшей тоскливой песни…

Привычный муж неспешно пьет… — а непривычный слезы льет?

Развеялся иллюзий сонм, следа терзаньям не осталось… — они подняли вой и стон. Следа не дали! Вот так жалость…

А чем еще мог я помочь ей? Спасибо мне и на этом!
bbzhukov: Речь идет о том, что герой кинул кусок хлеба бездомной собаке.

Ну, давай, карапуз, дуплетом!..
bbzhukov: Это обращено к Амуру. Вооруженному, как положено, луком и стрелами.
schreik: …в ягодицы обе! С приветом.

Душа лишь на плохом граничит… — ей на хорошем нет конца.

Ах, живопИсь, оставь свои силки!..
bbzhukov: Так и было спето. Иначе оно в размер не лезет.

В своем подходе иль письме
Ты будешь знать, кто я тебе…
bbzhukov: Это имелось в виду, что она либо напишет ему, либо просто подойдет.

Но проходит день за годом опять… — а месяц не успевает встревать.

Подвести черту под этой звездой… — пальнув ракетами. И домой!

В тишине помолчи —
Утром лягут лучи
На тебя нескончаемым светом… — ты кричи не кричи, лишь ожоги лечи. Бесконечно ведь длится все это.

Может быть, мне надо шумного похмелья…
bbzhukov: Что такое «шумное похмелье»? Белая горячка?
Олег Городецкий (член группы прослушивания, в миру — врач): Да нет, просто когда блюют громко…

Снова радость в глазах,
Нет подушки в слезах,
Обогрел, обласкал теплый луч… — он подушку поджег, стер ее в порошок? Да, пожалуй, он очень могуч.

И забудешь, была как одна… — и как две, и как три, и ваще…

Куда ж мы мчим в пучине дней,
Куда летим во тьме ночей… — «куда ж аквариум несут?» — нам гуппи в ужасе орут.

…А жизнь прекрасна, но мала —
Есть и была — и вот уж нет. Привет.

…А черных домыслов гнездовье — спецотдел
Лишь пособил ему с путевкою на зону — таков у домыслов печальный был удел. Гнездовье вить в отделе все сезоны.

———

О зверолюбии (размышляет spellingmistake)

В фэнтази (да и не только в ней) существует своеобразный штамп — у ГГ есть какая-нибудь любимая зверушка или птичка. Разумеется сие животное гораздо умнее, сильнее, хитрее, быстрее своих собратьев. Иногда оно отличается от них особой приметой или цветом шерсти.
Часто у хозяина и зверя существует телепатический контакт. Но само по себе и под хорошим соусом это не так критично.
Но в какой-то момент эту зверюшку/птичку убивают, и вот тут-то начинается самое странное: люди гибнут пачками, а ГГ в это время заливается слезами над телом убиенной тварюшки. Причем это может сопровождаться Длинной Речью, которая почему-то наводит на мысль о нетрадиционных отношениях зверя и хозяина, и/или Страшной Клятвой, в духе «я страшно отомщу и больше никогда не заведу канарейку!»
И всем врагам будет Очень Плохо.

Добавить комментарий